Антонио Ди Пьетро: «Как изменилось правосудие за 40 лет, превратившись из „Чистых рук“ в деградацию прокуратуры»

«Самоубийство Рауля Гардини — это мое давнее сожаление, потому что я не смог достаточно убедительно донести до него, что его жизнь в тот день не должна была закончиться», — заявил Антонио Ди Пьетро, бывший судья операции «Чистые руки», в интервью газете La Stampa. Он вспомнил один из самых трагических эпизодов операции «Тангентополи» (Манипуляции с деньгами), который ярко демонстрирует влияние недобросовестного правосудия на судьбы людей. Это интервью было дано за три дня до референдума 22-23 марта.

«Гардини мог бы сыграть ключевую роль, он обязался помочь нам выявить всех получателей взятки Enimont», — вспоминает Ди Пьетро. Касаясь предстоящего референдума по реформе правосудия, он подчеркивает: «Неправда, что эта реформа уменьшает автономию и независимость судебной власти. Расследования, подобные „Чистым рукам“, можно было проводить вчера, можно сегодня и можно будет завтра». Он также добавил, что «когда мы были в правительстве Романо Проди в 2008 году, а я занимал пост министра инфраструктуры, мы уже работали над разделением судейской и прокурорской карьер, и соответствующий законопроект был принят Палатой депутатов».

Однако, как отмечает Ди Пьетро, «жена Клементе Мастеллы, занимавшего тогда пост министра юстиции, попала под следствие, он подал в отставку, правительство пало, и мы не смогли завершить реформу». Своей поддержкой голосования «За» на референдуме он демонстрирует «собственную последовательность», объяснил Ди Пьетро. По его мнению, аномалия заключается в том, что против реформы выступает «прежде всего руководство Национальной ассоциации магистратов (ANM), частной организации, которая превратилась в государственную власть и не желает терять контроль над Высшим советом магистратуры (CSM)». «Именно через него различные группировки управляют судебной системой, а жеребьевка разорвет эту связь».

На кону стоит и доверие к судьям. «Должна же быть причина, почему в мои времена 98% итальянцев доверяли нам, а сегодня это менее половины. Безусловно, это отчасти связано с определенным политическим классом, который вместо того, чтобы защищаться в судах, защищался от судебных процессов. Конечно, это также связано с предвзятой информацией, распространяемой некоторыми СМИ. Но разве возможно, что сама судебная система неспособна к самокритике относительно того, как за 40 лет применения обвинительной системы она постепенно скатилась от расследований типа „Чистых рук“ к деградации роли прокурора? Прокурор по определению должен искать того, кто совершил преступление. Мне кажется, что новые прокуроры очень часто ищут, не совершил ли кто-то преступление. Запускаются процессы, которые даже не должны были начинаться. А тем временем многие жизни разрушаются».

В интервью программе «Di Bella sul 28» на канале Tv2000 Ди Пьетро сравнил прокурора с «гробовщиком»: «Он должен приходить после преступления, а не до него. В мои времена, во времена „Чистых рук“, мы искали того, кто совершил преступление, тогда как сейчас очень часто ищут, не совершил ли кто-то, кто широко известен в медиапространстве, преступление. Разница колоссальная».

«Жеребьевка при выборе членов двух Высших советов магистратуры не является поражением для демократии. Высший совет магистратуры — это гарантийный орган, а не представительный, его задача — представлять наши интересы, а не интересы идеологических течений, к которым принадлежат судьи. Именно поэтому жеребьевка проводится среди уже квалифицированных лиц, которые выиграли конкурс и прошли предварительный отбор. А затем, благодаря жеребьевке, все одинаково квалифицированные члены будут представлять в Высшем совете магистратуры не интересы своих политических фракций, а интересы граждан. И принимать решения по совести и разуму». «В настоящее время в Высшем совете магистратуры, — заключает Ди Пьетро, — находятся те же судьи, которые, будучи избранными от своих течений, отвечают их требованиям. По моему мнению, судья должен быть защищен только законом, а не принадлежностью к какому-либо течению, потому что судья отвечает перед законом, а не перед политикой».