Бенедикт XVI был выдающимся образцом многовековой мудрости Церкви, включающей в себя теологию, культуру, духовность и даже политику. Насколько он нам нужен, становится ясно, когда мы смотрим на нынешний клир. Так, кардинал Дзуппи, глава итальянских епископов, дал интервью газете Repubblica, вновь заявив: «Нельзя использовать Бога для оправдания войны». Все восторженно аплодируют. Однако никто не заметил, что это именно центральная мысль знаменитой Регенсбургской речи Бенедикта XVI от 12 сентября 2006 года, за которую Папа, напротив, подвергся суровой критике (даже некоторые католики дистанцировались).
Почему такое двойное отношение? Потому что Дзуппи в своем интервью использует эту мысль исключительно для нападок на США и Израиль. Он не произносит ни слова о теократическом режиме Ирана, который во имя Бога (там государство и религия — одно целое) уже 47 лет угнетает свой народ (в январе он убил тысячи молодых людей), а также экспортирует террористическое насилие за пределы своих границ и стремится построить атомное оружие с угрожающими намерениями. Интервью Дзуппи — это политический митинг против США и Израиля. Бенедикт XVI же провел гораздо более глубокое размышление, касавшееся всех: религий, а затем и того Запада, который противопоставляет веру и разум, тем самым стирая глубокую связь, которую разум имел с христианством на протяжении своей истории.
Ратцингер начал с цитирования средневекового диалога между императором Мануилом II Палеологом и персидским ученым-мусульманином. Понтифик сказал: «Император затрагивает тему джихада, священной войны», затем «подробно объясняет причины, по которым распространение веры посредством насилия неразумно. Насилие противоречит природе Бога и природе души. «Бог не радуется крови, — говорит он, — поступать не по разуму — значит противоречить природе Бога. Вера — плод души, а не тела. Тот, кто хочет вести кого-то к вере, нуждается в способности хорошо говорить и правильно рассуждать, а не в насилии и угрозах… Чтобы убедить разумную душу, не нужно ни мускулов, ни орудий для нанесения ударов, ни каких-либо других средств, с помощью которых можно угрожать человеку смертью…»»
Папа комментировал: «Решающее утверждение в этой аргументации против обращения через насилие: поступать не по разуму — значит противоречить природе Бога».
Это была и самокритика в адрес христиан, которые в прошлые века использовали насилие для обращения, и протянутая рука Исламу для возобновления диалога на основе разума и уважения к свободе и человеческому достоинству.
Внимание к разнице: Дзуппи и его соратники говорят только о войне. Бенедикт XVI же говорил о насилии, выходя за рамки военных действий. Если некоторые режимы, даже во имя Бога, пытают и вешают оппонентов, приговаривают к смерти (например) тех, кто обращается в христианство, поддерживают террористические организации, официально они не находятся в состоянии войны. Но фактически — да, находятся.
Следовательно, возникает вопрос: когда такой режим становится опасным и для других народов, после попыток ограничить его зло через разум и дипломатию, можно ли ему противостоять силой?
Высадка в Нормандии
Здесь вопрос касается государств. И Ратцингер в другой запоминающейся речи отвечает так: «Конечно, защита права может и должна в некоторых обстоятельствах прибегать к соразмерной силе. Абсолютный пацифизм, отрицающий за правом использование каких-либо принудительных мер, приведет к капитуляции перед несправедливостью, санкционирует ее захват власти и оставит мир на диктате насилия. Но чтобы сила права сама не превратилась в несправедливость, необходимо подчинить ее строгим и всеми признаваемым критериям».
Он имел в виду, в частности, борьбу с терроризмом. Но эта фраза содержится в речи, которую в 2004 году, представляя Иоанна Павла II, кардинал Ратцингер произнес по случаю 60-й годовщины высадки союзников в Нормандии (в которой участвовал и отец Леона XIV, вступивший в армию добровольцем): «Это событие стало сигналом надежды для всего мира, включая значительную часть немцев: надежды на то, что мир и свобода скоро придут в Европу», — сказал Ратцингер.
Затем он напомнил предысторию: «Преступник со своими приспешниками сумел захватить власть в Германии. Само правовое государство превратилось в разрушающую право силу. Таким образом, оказалось необходимым, чтобы весь мир вмешался, чтобы разорвать круг преступных действий, чтобы восстановились свобода и право. Сегодня мы благодарны за то, что это произошло, и благодарны не только страны, оккупированные немецкими войсками. Мы сами, немцы, благодарны, потому что с помощью этих усилий мы вернули себе свободу и право. Если когда-либо в истории и существовала bellum justum (справедливая война), то она здесь, в усилиях союзников, ибо их вмешательство приносило результаты также и для блага тех, против страны которых велась война. Это наблюдение, — добавил он, — кажется мне важным, потому что оно показывает на примере исторического события несостоятельность абсолютного пацифизма. Это ни в коей мере не освобождает нас от необходимости с большой строгостью задаваться вопросом, возможно ли сегодня, и при каких условиях, нечто подобное справедливой войне, то есть военное вмешательство, поставленное на службу миру и руководимое его моральными критериями, против несправедливых режимов. Прежде всего, хочется надеяться, что сказанное до сих пор поможет лучше понять, что мир и право, мир и справедливость неразрывно связаны. Когда право разрушено, когда власть захватывает несправедливость, мир всегда под угрозой и уже, по крайней мере, частично, скомпрометирован».
