«Когда я был молод, я хотел стать таким, как Эпиктет. Тот, кто ничем не обладает, но всё понимает». Парадоксально, что эти слова произнёс император Рима, самый могущественный человек в мире, «владеющий всем, но не могущий позволить себе роскошь задавать вопросы». Это первое из множества противоречий в удивительной жизни Марка Аврелия (Рим, 121 – Сирмий, 180), философа, ставшего императором в 161 году н.э., ровно в сорок лет, как и мечтал Сенека. Утопия была реализована, идеал достигнут: мир, по словам историка Ренана, управлялся отцом – мудрым, вдумчивым и скромным человеком. Духовный наследник и племянник Антонина, прозванного «Благочестивым» и «Лучшим из принцепсов» за его нравственную чистоту, Марк Аврелий проявил ту же мудрость. Он создал образ просвещённого правителя, внимательного к проблемам империи и уважающего авторитет Сената. Он осознавал, что управление столь обширной империей, истощённой годами чумы и угрожаемой квадами и маркоманами на дунайской границе, было бы непосильной задачей для того, кто мог бы стать лишь жрецом стоицизма, погружённым в книги, если бы Антонин не сделал его Цезарем.
Марк Аврелий и Луций Вер
«Я рождён для размышлений, учёбы, заботы об общем благе. Луций — для действия. Власть — это зверь, которого трудно укротить». Таким образом, Марк Аврелий, приняв беспрецедентное для империи решение, привлёк к управлению Луция Вера, своего сводного брата и сонаследника от Антонина. Два Августа. Единая доселе власть была разделена на две противоположные половины. Представьте Марка, сидящего на императорской трибуне, защищённой натянутым над Флавиевым амфитеатром веларием, погружённого в чтение Сенеки о справедливости и душе, равнодушного к гладиаторским боям, опьяняющим толпу. Кажется, что мы ощущаем эту сцену: запах жареного мяса, пот тел, вздымающийся песок и аромат цветов. Писатель и сценарист Франко Форте, знаток истории, обладает удивительной способностью буквально переносить нас в дух той эпохи, оживляя имперский Рим, который он описывает как статую, слишком старую, чтобы выдержать бремя времени. Как утверждали стоики, мы произошли от целого, от которого что-то оторвалось. Марк Аврелий сетовал: «Я пожертвовал своей судьбой ради империи, и взамен получил лишь лишения».
Тем, кто считает, что по-настоящему знает историю Марка Аврелия, часто представляемого как невозмутимого сверхчеловека власти, стоит прочитать роман Франко Форте «Веро» (Mondadori). Эта книга об императоре-философе, в которой Рим праздновал великолепие и упадок в одном великом дыхании, раскрывает его подлинный облик. Постоянная двойственность, не всегда противоречивая, прекрасно иллюстрируется обложкой, изображающей расколотую монету с двумя смотрящими друг на друга лицами Марка Аврелия. С одной стороны – император, несущий бремя управления империей, свирепой по определению, но едва держащейся. С другой – добрый, рассудительный и справедливый человек, стремящийся сделать всё возможное для своего народа. В конечном итоге Марк Аврелий не выдерживает этого груза амбивалентности, измученный бессонницей и язвой желудка, изношенный, как и сама империя, слишком обширная и неуловимая. Он скажет: «Никто не может управлять ею, не став жестоким или сумасшедшим». Он будет жесток, но только к себе и своим недостаткам. Он доходит до того, что не находит утешения даже в философии: «Какой смысл в философии, если она не может остановить мечи? Зачем нужны моральные и справедливые принципы, если люди ведут себя как дикие звери? Я обманывал себя, полагая, что смогу контролировать границы империи, но не могу управлять даже собой».
Мир и война
Мысли Марка Аврелия, невероятно актуальные и по сей день, мастерски изложены Франко Форте в его выдающейся реконструкции событий и деталей. Эпизод с приёмом териака, приготовленного Галеном, личным врачом императора, помещённый в кульминации повествования, переносит нас в мир сновидений, в тёмные глубины ответственности, где даже философия не может пролить свет. Последние мгновения жизни императора запускают длительный флешбэк, оживляемый внутренним диалогом, что делает чтение глубоким и вдумчивым, настоящим дыханием истории и величия, страдания и горечи. Оно возвращает нам подлинную и противоречивую фигуру Марка Аврелия – по сути, предэкзистенциалиста, человека мира, который вёл войны со всеми наиболее агрессивными народами, человека страстей, которому советовали равнодушие к удовольствиям, поскольку «внутренняя гармония – это вечный дар». Его же жизнь стала непрерывным внутренним спором, результатом которого стали «Размышления» Марка Аврелия – бестселлер, и по сей день издаваемый Mondadori, и курируемый тем же Форте, который в своём романе умело контекстуализирует их в повседневной жизни Марка, ставшего императором. Это непрерывный поток напряжения и расслабления, по словам Фронтона, в поисках столь желанного эмоционального равновесия. Он отказался от любви всей своей жизни по моральным и этическим соображениям, чтобы построить истинный и мощный путь. Ради Рима, который, как говорил Герод Аттик, мастер риторики, – это не только стены и законы, но и яд, текущий по венам. Чтобы спасти его, Марк Аврелий заглушил своё сердце.
