Уважаемый редактор, из кажущегося недоразумения в Венеции можно сделать вывод, который я нигде не встречал: это триумф «правой культуры».
Я использую это, для простоты, ужасное определение: культура не может быть ни правой, ни левой. Культура едина, с различными оттенками и позициями в зависимости от ситуации. Если же позиции монолитны, они служат только политике.
События в Венеции — это триумф «правой культуры», потому что они подтверждают ее истинную характеристику: правая сторона — это (должно быть) та область, которая ставит во главу угла индивида и его свободу, в отличие от «левой культуры», которая отдает предпочтение массам и единодушному мнению.
Таким образом, в то время как происходящее в Венеции подвергается массовой критике, «правая культура» проявляет себя наилучшим образом, демонстрируя свою разнообразную автономию, что иллюстрируется контрастом между Буттафуоко и Джули. Оба по-своему правы: будь я на месте Буттафуоко, я бы поступил так же, потому что искусство и художественные решения должны быть независимы от политики. Будь я на месте Джули (который, вероятно, думает так же, как и Буттафуоко), я бы поступил так же, потому что, занимая государственную должность, он не может не быть последовательным в отношении национальных и международных решений правительства. То, что это не удобные позиции, очевидно из их крайней неудобности.
«Правые интеллектуалы» действуют каждый сам по себе — в этом их сила и слабость. Сила, потому что они сохраняют автономию мысли и действий; слабость, потому что таким образом они никогда не достигнут так называемой «культурной гегемонии», которая возможна только тогда, когда — как это происходит слева — действуют как единое целое, сплоченными рядами по крупным вопросам, тщательно избегая реальных противоречий со своей политической стороной.
Посмотрите, что происходит справа, помимо случаев Буттафуоко-Джули, перебирая список имен, которые всегда упоминаются.
Марчелло Венециани критикует правительство «направо и налево» и продолжает свой презрительный уход от общественной деятельности, которая не связана с написанием того, что он думает. Алессандро Кампанелли, позавчера, критиковал государственное телевидение и подход к «культурной гегемонии», одновременно с подобной критикой и оговорками от Франко Кардини. Беатрис Венеци возмущена правительством, утверждая — по праву — не потерю места, а ущерб своей профессиональной деятельности. И именно профессиональной деятельностью занимаюсь я (если меня действительно хотят причислить к «правым интеллектуалам»), утомленный спорами о «правой культуре» в угоду культуре дела.
Все это, по сути, триумф «правой культуры», в ее индивидуальных различиях, в том, что она не действует как дисциплинированный батальон, следующий «линии». Это урок свободы, которым можно гордиться. И Джорджа Мелони должна радоваться этой веселой, дикой, римбовской параде, потому что это и есть настоящая правая культура, это и есть ее гегемония.
