Апрель и май этого года выявили ряд ключевых моментов, помогающих понять текущее положение левых сил в Европе. Обратим внимание на три политических события:
Венгрия: попытка левых сил победить консервативную, националистическую и евроскептически настроенную правую партию, склонную к сотрудничеству с Россией, привела к самоаннигиляции левых. В итоге, управление страной перешло к правой партии, которая, однако, остается пророссийски настроенной и приверженной европейской интеграции. Похожая ситуация ранее наблюдалась и в Польше.
Румыния: чтобы предотвратить победу кандидата от радикальных правых, левые, после ряда ошибок и скандалов (включая подозрения в поддержке со стороны Москвы), во втором туре выборов поддержали независимого кандидата. Договоренность с умеренными правыми партиями, которые затем сформировали правительство, не выдержала испытания временем. Социалисты выступили с критикой политики жесткой экономии, согласованной Бухарестом с Европейским союзом, что привело к правительственному кризису.
Великобритания: вне Европейского союза, Лейбористская партия потеряла более 1300 мест в местных органах власти, даже в традиционно «лейбористских» регионах. Одновременно возросла популярность радикальных правых (партия Найджела Фараджа «Reform UK»), «зелено-исламистской» партии Зака Полански, а также либералов, привлекающих избирателей как из умеренно правых, так и из умеренно левых кругов. Наблюдается также тревожный рост сепаратистских движений в кельтских регионах Великобритании (Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия), что ставит под угрозу целостность Соединенного Королевства.
Элли Шляйн, пытаясь справиться с явным кризисом левых сил и их неопределенной политической позицией, ищет поддержки у таких фигур, как Барак Обама. Однако, после исчерпания «карты Джо Байдена» (единственного политика, который до своей старческой немощи мог объединять радикальных и умеренных демократов), неясно, как решить эту проблему. Аналогично, Марк Карни может временно выиграть от антиканадской риторики Дональда Трампа, но это лишь временный эффект.
На самом деле, проблема европейских левых сил имеет глубокие корни и не имеет простого решения. Фундамент прогрессивного социального устройства – мир труда – претерпевает изменения, которые трудно контролировать традиционными методами. Это, в том числе, касается проблемы иммиграции без интеграции, которая становится всё более взрывоопасной. Невозможно примирить эти процессы с радикальными, гиперэкологическими, «wok-genderistскими» и безоглядно «третьемирными» тенденциями, которые порой солидарны даже с джихадистским терроризмом. Даже благородное стремление к укреплению наднациональных институтов ставит перед левыми ряд вопросов, прежде всего, о риске предпочтения технократических решений вместо реальных демократических, которые, как правило, предоставляют национальные системы.
В этом контексте необходимо проанализировать проблемы левых сил в Германии, Франции и даже в Испании, которая считается образцом. Испания годами не может принять государственный бюджет и проводить решительные реформы, будучи заблокированной консервативными баскскими и каталонскими националистами. Они поддерживают исполнительную власть, чтобы не помогать правому центризму, но при этом не имеют реальных программных совпадений с Педро Санчесом.
Возможно, наиболее интересные уроки можно извлечь из государств так называемой «новой Ганзы» (от Нидерландов до Финляндии, Швеции, Дании и Прибалтики). Там сейчас правят либо правые, либо левые, но с взаимным признанием, во многом обусловленным опасением перед Россией. В некотором смысле, похожая ситуация наблюдается и в Италии, и в Греции. После ряда технократических перипетий, там удалось высвободить пространство, необходимое для «политики» – единственного пространства, гарантирующего функционирование демократии и, следовательно, дающего реальную надежду на развитие наднациональных институтов, не сводящихся к бюрократии. С другой стороны, без политики (как показывает пример Великобритании и Испании) даже многовековые международные интеграции могут распадаться.
